Когда я впервые увидела Дину, она показалась мне совсем ребенком несмотря на то, что ей было уже 25, она занимала ответственную должность и даже успела купить собственный дом. В процессе разговора она почти на меня не смотрела, а когда говорила, то возникало ощущение, что она меня совсем не замечает и будто говорит сама с собой.

— Знаешь, первое, что я подумала, когда ты вошла, это то, что ты мне кажешься очень одинокой.
Дина впервые за весь разговор на меня посмотрела и заплакала. Казалось, мои слова тронули ее до глубины души – будто одинокой она себя ощущала давно, но это впервые кто-то заметил и озвучил. Кто-то впервые заметил ее саму. Это стало отправной точкой в наше с ней терапевтическое путешествие.

Последние два года Дина страдала депрессией, а сниженное настроение и отсутствие энергии были нормой. Не так давно врач сменил ее антидепрессанты, поскольку предыдущие не имели должного эффекта.

— Теперь невыносимой тревоги нет – говорила Дина – но появились суицидальные мысли. Я чувствую, что это от препарата. На днях иду к врачу, чтобы его отменили. Хочу посмотреть, как буду себя чувствовать без таблеток.

Я попросила Дину обсудить все с психиатром и быть очень внимательной к своему внутреннему состоянию после отмены, чтобы в случае резких перепадов настроения или ухудшений продолжить подбор подходящего антидепрессанта. Так Дина решила дать шанс психотерапии.

Уже вскоре после отмены препарата она сообщила, что ощущения внутри «будто разблокировались» и суицидальные мысли отступили, но появилась гложащее чувство безысходности.

— Знаешь, такое впечатление, что все безнадежно.
— А можешь рассказать больше о том, что именно в своей жизни ты считаешь таким уж безнадежным? Откуда появляется это чувство?
— Понимаешь, каждый раз, когда я эмоционально реагирую на что-либо, я думаю, что это не нормально. Мне кажется, что таких реакций вообще ни у кого нет. А я никак не могу это поменять. И в этот момент появляется безнадега.

Надо сказать, что абсолютно все приведенные Диной примеры, в которых у нее возникала злость, грусть, разочарование и прочие чувства, на которые она так жаловалась, были вполне уместны в контексте тех ситуаций, которые она описывала.

Я объяснила Дине, что это очень распространенное заблуждение – когда кажется, будто ты один на целом свете чувствуешь происходящее именно так. А при депрессии, человек еще может бояться чуть ли ни всех своих чувств и постоянно сомневаться, все ли с ним в порядке и не сходит ли он с ума.

— Так это у многих так? – с облегчением выдохнула Дина в конце нашей с ней сессии.
— Даже не сомневайся – ответила я.
Наша работа продолжалась пять месяцев (до завершения моей стажировки в частной практике в США) и в течении этого периода времени Дина сделала значительный прогресс.

У нее наладился сон и аппетит, она стала проявлять больше инициативы в общении (одной из заявленных сложностей было отсутствие друзей и сильная тревога Дины от любого контакта).

— Знаешь, я чувствую, что впервые за последние два года мое состояние становится все более стабильным и мне для этого не нужны таблетки – после отмены антидепрессантов в начале терапии они больше уже не пригодились. – Теперь я знаю, как о себе позаботиться и не рассыпаюсь на части при малейшем конфликте с родней или бойфрендом.

Конечно, мы обе понимали, что Дине все еще требовалась терапевтическая поддержка. Поэтому, к моей большой радости, она согласилась продолжить работу с другим специалистом после моего отъезда. А для меня остались в подарок прекрасные воспоминания о Дине.

Все-таки быть свидетельницей того, как человек прилагает усилия, рискует и растет несмотря на все сложности, с которыми сталкивается – огромное удовольствие профессии психотерапевта.

(Детали истории, которые могли бы идентифицировать клиента, были изменены для сохранения конфиденциальности. Пост публикуется с согласия клиента).

#Про_психологию_простыми_словами
#Психолог_Анна_Харченко
#Терапевтические_истории

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *